Мирослав Слабошпицкий: Я «Титаник» в украинском кино, я здесь Кэмерон!

Триумфатор Каннского фестиваля, украинская драма «Племя», после недавнего «оскаровского скандала» (когда от Украины на участие в борьбе за главный американский киноприз претендовало и «Племя», и «Поводырь» Олеся Санина, а в результате фестивальным комитетом был делегирован фильм «Поводырь»), продолжает шествие по мировым фестивалям. Андрей Алферов, ведущий проекта «Подпольная империя» на «1+1», встретился с режиссером Мирославом Слабошпицким – автором самого титулованного фильма в истории отечественного кино (более 15 наград; свыше 70 кинофестивалей), и поговорил с ним для Forbes о горькой и сладкой сторонах его мирового успеха, реформе оскаровского комитета и о фильме, который последует за «Племенем».

Фото: пресс-служба «1+1» / Александр Аврамчук

– Я уже шутил, что тебе по совокупности наград пора вручать «Оскар» как самому титулованному украинскому фильму за всю историю украинского кино. Эти награды как-то компенсируют горечь, связанную с решением, например, оскаровского комитета?

– Это всегда двоякое ощущение: я очень рад, когда получаю эти награды, но вместе с тем всякий раз испытываю горечь. Потому что ничего же не изменилось! Победа на BFI – Sutherland award – то есть, это, условно говоря, награда Британского киноинститута за лучший дебют, она, конечно, мне страшно приятна. Но ведь оскаровская кампания идет, а я в ней не участвую.

В Лондоне я встретил Александра Роднянского, который получал приз BFI за «Левиафан». И эта награда идет в копилку оскаровской кампании «Левиафана». Приз «Племени» BFI – он тоже, в общем, идет в оскаровскую копилку, только копилку эту у меня отняли. Понимаешь?

«Племя» продано в 30 стран. Если в Украине фильм соберет 1 гривну, это все равно будет плюс 

И я полечу в Лос-Анджелес презентовать фильм на American Film Market – это американский фильм-институт, крупнейшее, важнейшее событие индустриальное, – как я полетел бы его презентовать в рамках оскаровской кампании. И призы какие-то я получаю на небольших фестивалях американских – это все тоже происходило бы в рамках оскаровской кампании. Но, увы! Так что, сколько наград я бы сейчас ни получал, все они – с привкусом горечи.

– Получается, что та история с Романом Балаяном (в начале нулевых Госкино забрало у Слабошпицкого сценарий фильма о глухих и передало его для постановки режиссеру Роману Балаяну. В результате тот сделал картину «Ночь светла». – Forbes) в какой-то степени тебя обезопасила от нынешней ситуации? Потому что тогда ты пережил, насколько я помню, нервный срыв. Сейчас ты, похоже, справляешься лучше.

– Я думаю, тут дело в возрасте. Это объективные вещи: ты живешь, набиваешь шишки. Спустя 14 лет я снял картину, и сейчас можно ставить эти два фильма рядом и сопоставлять, кто в итоге победил.

– Складывается впечатление, что у экспертов оскаровского комитета не хватило понимания, как правильно выбирать фильм, который должен представлять страну на «Оскаре». Как, по-твоему, должен происходить этот отбор?

– Если совсем просто, то в эту номинацию должны попадать фильмы, которые имеют хороший шум в американской прессе, и у американского дистрибьютора, желательно. То есть громкие фильмы. Их отбирают, а негромкие – нет.

Я бы начал с того, что свел бы к минимуму роль членов комитета. Правда, его теперь еще предстоит сформировать. Старый ведь распущен. Что касается правил отбора, то, по-моему, национальных оскаровских выдвиженцев нужно избирать через систему аккредитованных фестивалей. Чем престижнее фестиваль, тебя наградой одаривший, тем больше у тебя шансов быть выдвинутым на «Оскар» от Украины. Такова механика отбора. А комитет бы только собирался для того, чтобы подписать необходимые бумаги. Или, там, чтобы выяснить какую-то сложную ситуацию, когда сразу два национальных фильма имеют какие-то значительные призы Канн, Венеции либо Берлина. По-другому просто нельзя. У людей ведь разные вкусы, представления о прекрасном.

Фото: пресс-служба «1+1» / Александр Аврамчук

– А этот «оскаровский скандал» и на Запад просочился?

– Конечно! Это же очень-очень маленький мирок, где все сразу все знают. Знают, что в Украине из-за коррупции не выдвинули на «Оскар» фильм «Племя», потому что два человека из комитета имеют отношение к другому фильму-кандидату. Это знают все: директора фестивалей, кураторы, отборщики, люди из фондов.

Французские журналисты меня об этом много расспрашивали, когда я ездил на парижскую премьеру. И это очень узкий мир, тут все, собственно говоря, строится на репутации. Тут теория «пяти рукопожатий» работает как нигде. А в Украине об этом многие просто не знают, к сожалению.

– А это правда, что после победы «Ядерных отходов» в Локарно тебе пришла телеграмма от премьера Азарова?

– Ну, да. Было такое. Только телеграмма пришла даже не после Локарно, а после того, как «Ядерные отходы» получили гран-при «Киношока». Больше всех обалдела моя мама. Звонок в дверь. «Кто там?» – «Правительственная телеграмма». Потому и «Племя» проскочило через все питчинги в Госкино, что все в меня верили.

– А как власть нынешняя отреагировала на твой Каннский триумф?

– Они этого не заметили. Нет, говорили, что мне есть телеграмма от вице-премьера Александра Сыча, но я ее не дождался. Может быть, где-то затерялась. Вообще, история с глухими – она достаточно трагична. Я считаю, что вообще страна мне должна пожизненно за этот фильм. Потому что после того как Госкино увело у меня и отдало Балаяну сценарий «Ночь светла», мне понадобилось много лет для того, чтобы все-таки реализовать свой фильм о глухих.

– «Племя», насколько я знаю от своих друзей-французов, сейчас очень неплохо идет в Париже. Это отчасти понятно, зная, насколько высока во Франции зрительская культура. А что отечественный зритель?  

– Ты не поверишь, но в украинском бокс-офисе мы третьи после «Той, хто пройшов крізь вогонь», с его двухгодичными показателями и «Теней незабутих предків» Левицкого. Мы третьи! Хотя наш фильм считается совсем не зрительским, в отличие от вышеупомянутых. И это только в Украине. А «Племя» продано в 30 стран. Я шутил, что если в Украине фильм соберет 1 гривну, это все равно будет плюс. Понимаешь? Я гребаный «Титаник» в украинском кино, я здесь Кэмерон!

Мы спокойно можем принять вызов Леся Санина (режиссер фильма «Поводырь», который был выдвинут на премию «Оскар» от Украины, предложил устроить зрительскую дуэль, чтобы определить лучшего. – Forbes). Им придется очень много собирать денег в национальном прокате, чтобы в финале по общему сбору с нами тягаться. Мы выиграем эту дуэль, сколько бы они здесь ни собрали. Потому что у нас уже 30 территорий. И это число будет только расти.

– Ясно, что ты еще некоторое время будешь занят работой с фильмом «Племя», но ведь какие-то мысли по поводу нового фильма тебя уже посещали?

– Я собираюсь снимать кино о Чернобыле. Уже есть готовый тритмент (предварительный сценарий. – Forbes). Я работал когда-то в агентстве «Чернобыль Интер Информ» в 90-е – это структура при МЧС, и как репортер делал телепередачу «Надзвичайна ситуація» на телевидении. С работой было тогда сложно, поэтому я весь Чернобыль обошел, облетал, обползал, я сидел там неделями. Так что я знаю Чернобыль очень хорошо – ну, в смысле, Зону – и Припять, и все остальное. Я знаю менталитет, психологию, особый склад людей, которые там. Я был частью этих людей. И у меня есть совершенно уникальный опыт этого места, и об этом я собираюсь снимать картину – о сегодняшнем дне. Я подумал об этом, когда  вернулся туда в 2012 году, посмотрел и увидел, что там дух странный. Рабочее название фильма «Лучшее место на земле».

Так что Чернобыль на ближайшие два или три года будет занимать мою профессиональную жизнь. Я чувствую себя достаточно уверенно. Но когда я закончу фильм о Чернобыле, тогда… надо думать, какой у меня там еще есть опыт.

http://forbes.ua/lifestyle/1382194-miroslav-slaboshpickij-ya-titanik-v-ukrainskom-kino-ya-zdes-kemeron