Читай по рукам. Режиссер Мирослав Слабошпицкий — о фильме «Племя»

Utopia

Мирослав Слабошпицкий рассказал Фокусу о дружбе исполнительницы главной роли с Ким Ки Дуком, сцене с грузовиком, любви к фильмам ужасов и страхе перед зубными врачами

Оксана Савченко — 21.09.14 1861

Мы встречаемся в ресторане. Чуть ли не единственном в Киеве, где можно курить. Курит Слабошпицкий много. Вместо алкоголя — кола. Когда официант по ошибке принёс лайт-вариант, режиссёр заявил, что терпеть её не может. Лайт — это имитация колы. Кажется, фальши режиссёр не выносит, даже если речь идёт о напитках. Поэтому и кино такое снял. Без слов.

В фильме «Племя» чувствуется дух девяностых. Главная локация — школа — точно родом оттуда. Это намеренно сделано?

— Это школа на улице Сеченова, в которой я учился какое-то время. Ей пятьдесят или шестьдесят лет. Когда писал сценарий, она была прототипом. У этого места свой, ни на что не похожий характер. (Напротив киевской школы, где учился режиссёр, был интернат для глухих. — Фокус.)

Я однажды видела, как ругаются матом глухие люди. Всё предельно четко, брутально и по сути. Наверное, хитрость между ними в отношениях маловероятна?

— Это одна из причин, почему мне хотелось сделать эту картину. Слова отвлекают от истинных эмоций, от истинных интонаций.

Вам было интересно представить, каким видят ваш фильм глухие?

— К сожалению, как обычную историю. Нам для того, чтобы понять, в чём там дело, надо концентрироваться. Когда ты концентрируешься, глубже входишь в картину, и возникает ощущение, будто триллер смотришь. Фильм укачивает, завораживает даже меня, хотя я его снимал.

За время съемок Мирослав Слабошпицкий так и не освоил язык жестов, но утверждает, что запомнил некоторые ругательства 

В картину погружаешься, как в море. У меня подобное ощущение возникало только от лент корейца Ким Ки Дука.

— (Перебивает.) А вы знаете, что Яна Новикова (актриса, сыгравшая главную героиню в фильме. — Фокус) знакома с Ким Ки Дуком? Они переписываются, у неё даже фотки висят на «е». Познакомились в Ереване на фестивале «Золотой абрикос». Наш фильм получил там Гран-при и приз ФИПРЕССИ. Яна ездила представлять кино, я не смог. Ким Ки Дуку вручали какой-то приз за вклад в кино. У Яны была переводчица с языка жестов, но она не говорила по-корейски, поэтому Новикова с ним общалась при помощи переводчика Google. Она вернулась из Армении домой и села смотреть его фильмы. Мы шутим, что Яну надо Ким Ки Дуку впарить, она должна вписаться, потому что в его фильмах не говорят совершенно. Плюс она такая белая, как ангелочек.

Яна родом из какой-то деревни?

 — Малые Журавичи под Гомелем. Из неблагополучной семьи. Случилось нечто фантастическое, потому что девочка из Малых Журавичей, которая почему-то мечтала стать актрисой, приехала в Киев, мало что понимая вообще, и через полгода тысячи людей по всему миру стали брать у неё автографы. Как говорила моя мама, на обочине жизни полно талантливых людей.

Ещё дело в удаче.

— Яна — девушка волевая. Она всегда хотела стать актрисой. И это было странное желание, потому что Яна-то не говорит. Ради съёмок она бросила какой-то техникум в Беларуси, парня-футболиста (потом с ним помирилась). И на полгода здесь поселилась. Я вначале думал, что героиня должна быть вульгарнее и немножко сексуальнее, честно говоря. Потом увидел Яну на кастинге, у неё совершенно бешеная энергетика.

Расскажите о Григории Фесенко, который сыграл главную роль.

— Это простой дворовый парень. Окончил интернат. Киевлянин. От него все млеют. У Григория такое тело спортивное — видели же, когда он раздевается? У него татуировка есть, была какая-то несчастная любовь. Он паркурист, лазит по крышам, катается между вагонами поездов, и поскольку немного слышит, то слушает рэп. Сегодня хочет быть футболистом, завтра — поваром. Парень ищет себя. Он играл в футбол, ездил на сборы, пока не надоело. У глухих спорт — главный социальный ориентир, потому что даёт возможности: поездки, квартиры, деньги. Для них это способ выживания. Как, собственно говоря, для бедняков во всём мире. И когда глухие попадают в спорт, то держатся за него зубами. А Гриша нет.

Меня выбила из колеи сцена, в которой грузовик наезжает на глухого сутенёра. Это произошло так неожиданно. Я думала, вы кого-то из девчонок «убьёте».

— Сцена с грузовиком самая сложная по исполнению. Это же настоящий глухой парень, настоящий грузовик, в фильме нет никаких эффектов. Мы репетировали три недели. С нами был Александр Филатов — лучший постановщик трюков в Украине, обеспечивала этот трюк бригада из семи человек. Кроме того, мы целую инженерную конструкцию для съёмок эпизода построили. Но грузовик работает меньше. Все говорят о сцене с абортом. Я был на показах. Какая-то журналистка выбегала в слезах.

Зато сразу понятно, кто аборт делал, а кто — нет.

— (Смеётся.) Я люблю фильмы ужасов. Есть один, который меня по-настоящему напугал. Это «Дантист» Брайана Юзны, американско-филиппинского режиссёра. История про чувака, который увидел, как его жена отсасывает чистильщику бассейна. У него снесло башню, он пришёл в свою клинику и умертвил всех пациентов при помощи зубоврачебных инструментов. Это единственный фильм, который я смотрел вот так (закрывает лицо руками). Боюсь зубных врачей.

Я пропустила момент, когда герой влюбился в героиню.

— Думаю, это произошло постепенно. Когда снимал, для себя это не формулировал. Сделал определённую последовательность сцен. Поскольку фильм о первой любви, он имеет сексуальный подтекст. Первая любовь обязательно про секс.

Неужели?

— Для мальчиков, во всяком случае. Когда она (героиня) в него влюбилась, сразу всем понятно. Очень многим нравится эта сцена, когда они в первый раз трахаются. А он (герой) такой лошина, до него не сразу доходит.

Чтобы снять сцену с абортом, режиссер обратился за консультацией к квалифицированному акушеру-гинекологу

Герой — лошина, но и героиня не слишком переживает из-за того, что зарабатывает проституцией?

— Это правда. Ломброзо (итальянский психиатр и криминолог. — Фокус) писал, что у каждой проститутки есть в загашнике история про больную маму. И это клише очень активно эксплуатирует кино. На самом деле — голимая лажа. Просто некоторых устраивает такая работа, и всё. Кстати, сцены, в которых девушки ищут клиентов, мы снимали в реальном автопарке и мешали каким-то дальнобойщикам трахаться. У нас герой ходит и стучит в кабины фур, а это реальные фуры с реальными шофёрами.

Взлёт вашей карьеры совпал с вой­ной. Это мешает?

— Конечно, лучше взлетать в период застоя, когда особых новостей нет. Тогда ты будешь главной новостью. Сейчас другие герои, другие проблемы. Это понятно. Но времена не выбирают. Съёмки «Племени» совпали с событиями на Майдане. В перерывах вся съёмочная группа тут же садилась просматривать новости в «е». Сцену с абортом мы снимали 19 или 20 февраля. В тот день исчезла вся милиция. До этого со съёмками были проблемы, потому что город заблокировали, никто не мог приехать на работу. Потом вдруг раз — и нет милиции.

Есть дискурс такой — возможно ли искусство после Освенцима? У меня нет сумасшедшей мысли, что искусство кого-то меняет к лучшему или худшему — всё это чушь собачья. Но в один момент я понял, что мой жёсткий художественный фильм по силе эмоционального воздействия ничего не стоит по сравнению с любым стримом с Майдана. Кино, фильмы, книги — всё это такая фигня. Какое-то время был из-за этого в депрессии.

Вначале актриса Яна Новикова наотрез отказалась раздеваться. Согласилась лишь после просмотра фильма » Жизнь Адель»

Есть ли у вас сегодня ощущение смутных времён?

— Я не думаю, что это смутное время. Помню, как смотрел в 1990-е по каналу НТВ репортажи с первой чеченской войны. И у меня сейчас ощущение, что это первая чеченская. Всё, как было тогда. Исход той войны известен. Не понимаю, как это закончится.

Ваш фильм покажут в Москве в «Гоголь-центре», сами туда собираетесь?

— Нет, не поеду.  

http://focus.ua/lifestyle/315940/